Она душила меня. Из последних сил я пыталась оторвать ее широкий терракотовый шарф от своего горла и вывернуться так, чтобы сделать хоть один маленький глоток воздуха. Угадав мой маневр, она легко перехватила концы шарфа руками и затянула их еще сильнее, громко, зазывно засмеялась, предлагая кому-то, кто стоял за ее спиной, насладиться моими последними конвульсиями. Я знала, что проиграла. И знала, что тот, кто стоит за ее спиной и кого она зовет -мой муж! Я хотела крикнуть ему, что он предатель, что его душа будет гореть в аду, но сломанное горло уже не могло издать ни одного крика. Я провалилась в черноту. Боль. Голову стянуло, словно металлическим обручем, а во рту было сухо, как в пустыне. Я слабо пошевелила губами, и тотчас чьи-то руки осторожно приподняли мою голову вместе с подушкой и поднесли к губам стакан с чистой водой. «Пейте осторожно, маленькими глотками, вас может вырвать!». «У-у-у!» - ответила я, в этом было все - согласие, радость, благодарность. Подушку с головой вернули на место. Я закрыла глаза. Открыла. Высокий потолок, огромная бронзовая люстра, на краях плафонов резвятся жирные херувимы. Боль снова ударила в голову, в горло, в грудь, в самое сердце, из глаз брызнули слезы, я перевесилась через край кровати и выпустила содержимое желудка на пушистый белый ковер. Но легче не стало, стало хуже. Я вспомнила! МОЙ МУЖ ИЗМЕНИЛ МНЕ! У НЕГО ДРУГАЯ! ОН ЛЮБИТ ДРУГУЮ! А ночной сон и это все -кровать, головная боль, херувимы -только следствие. Еще одна неудачная попытка убежать от реальности. Я сжалась в клубочек и зарыдала.
- Ничего, не беспокойтесь, это не стыдно, я сейчас уберу.
Стыд... Какое странное слово... Мне стыдно? Да! Когда тебе изменяют - это СТЫДНО. Стыдно перед родителями, друзьями. Стыдно, что кто-то оказался лучше тебя и это теперь все понимают. Стыдно, что ты оказалась не такой, как хотелось ему. Стыдно сказать детям... Стыдно снова проходить эту унизительную процедуру развода. Стыдно...
- Эй, соседка! Чего прячешься-то? А ну вертайсь, чаевничать будем!
- Аа-а? - который день я уже пила успокоительные таблетки и поэтому реагировала не сразу. Чертова медицина, изобретшая средства, кажется, от всего подряд, ничего не придумала, чтобы хотя бы на время отключить мозги тому, кого жизнь только что помножила на ноль. «Может, вам в больницу?» - спросила сухая тетя в белом, разглядывая ленту допотопного кардиографа. Ее, наверное, никто никогда не бросал... Я не хотела в больницу, не хотела быть причислена к категории депрессивных больных, не хотела узкую койку в клинике неврозов, которая мне, безусловно, светит, если все будет продолжаться в том же духе. Интересно, лежащего на постели в люксовом номере киевского «Хайята» в ожидании, когда «она» выйдет из душа и присоединится к нему, его позабавила бы эта узкая койка в клинике для его уже совершенно ненужной жены? Может быть, он даже приплатил бы за нее, ведь сказал же он моей подруге, которая слезно просила его позвонить и справиться о моем здоровье, что в моем состоянии мне нужен не он, а психиатр. Черта с два психиатр! Вот ему я не дамся! Я скупала пачками самое обычное успокоительное и ела его горстями. Помогало чуть-чуть, чтобы собраться и донести себя от работы до дома, из аэропорта до вокзала. Когда плохо, нужно уезжать. Что толку лежать и рыдать дома?
- Соседка! Чего молчишь? Вставай! - развеселый дедок тыкал мне в лицо стопариком с мутной жижей. - Праздник у нас! Дочку женим!
На столе, и правда, заняв собой весь объем, стояло громадное, завернутое в целлофан кондитерское великолепие, увенчанное парой кривоватых лебедей. Остальные соседи (оказывается, я спала так крепко, что даже не заметила, когда они вошли), слегка захмелевшая невеста, бабулька в цветастом платке тоже тянулись ко мне емкостями с самогоном. «Поздравляю!» - как можно искреннее сказала я, получилось надрывно, будто плач, залпом выпила и, захлебнувшись от крепости напитка, дала волю слезам. Я понимала, что так нельзя, что у людей праздник, а я, бессовестная тварь, его порчу, что совершенно не обязательно, что жизнь этой девахи закончится так же, как моя - унизительными словами: «Я тебя больше не люблю! Я не хочу от тебя детей! Не хочу иметь с тобой дома!», но не могла иначе... Хотелось кричать ей в лицо: «Не делай этого! Пожалеешь!» Хотелось с размаху ударить кулаком по паре марципановых лебедей...
- Случилось чего? - испугались соседи. Я только кивнула и снова отвернулась к стене.
- Бона как... У кого-то свадьба, у кого-то похороны... - тихонечко резюмировала бабулька, и после этого они разговаривали между собой уже тихо-тихо.
Все верно. Иначе и не скажешь! Я ехала на похороны... На похороны своей любви, где когда-то она начиналась, и мы ходили, ошалевшие от морского ветра, очаровательного, как песня, говора, нескончаемого ощущения праздника самого веселого города на свете, держались за руки и бесконечно целовались...
Проводница с лязгом сбросила ступеньку вниз. Навстречу мне шагнул (я даже не успела удивиться) высоченный, под два метра, молодой красавец с небольшим букетом розовых роз и сразу, подхватив мои чемоданы, в лоб, пронзив глазами, кажется, до самой души, спросил: «Лена, что случилось? На вас лица нет!» И я, до этого про себя решив, что, конечно же, ничего ему не скажу и буду вести себя вежливо-нейтрально, тут же выпалила: «Меня бросил муж! У него другая!!!» и разревелась здесь же, на перроне. Он молча отдал мне розы и также молча обнял. Совершенно чужой человек. Мы так и стояли, долго-долго, я плакала, он сжимал мои плечи, а мимо бежали люди и толкали нас чемоданами. Какая-то тетка зацепила мои розы сумкой и разом сломала все три. «К счастью!» - Я ехала в Одессу. Просто там мне когда-то было очень хорошо, и я подумала, что смогу вернуть там если не душевное спокойствие и веру, то хотя бы желание продолжать жить.
У меня никого не было в Одессе. Но я помню, как однажды, добираясь из аэропорта в Херсон, я ехала с очень симпатичным водителем, который был настолько тактичным, что по дороге ни разу не задал ни одного вопроса и, что совсем удивительно, не заломил двойную цену за проезд. В результате я взяла его телефон. Вот этот водитель и должен был встречать меня на перроне («Вы меня узнаете, Слава, я похудела килограммов на сто и перекрасилась сказал Слава, бросил остатки букета на рельсы и увел меня с перрона. Как он только помещается в этой маленькой машинке «фольксваген-гольф» с таким ростом!
- Я за Одессу в баскетбол играл, потом ногу сломал, пришлось завязать, а машина папина, я же студент, вот и подрабатываю.
- Где ты учишься?
В машине наши разговоры сразу приобрели какой-то официальный оттенок.
- В медицинском. Ну, почти... Такая специальность, вы только не пугайтесь сразу, ладно?
Он назвал специальность. Я не поверила - это была специальность моего мужа. Очень редкая. Я всегда гордилась, что у моего мужа такая уникальная профессия. Интересно, знает ли он работы моего мужа? Может, даже читал его книги? И почему судьбе было угодно так посмеяться надо мной?
- Молодежь, вам кровать двухспальную или как? - подмигнула тетка в гостинице, выдавая ключи.
- Девушка одна, - ответил за меня Слава.
- В Одессе девушка - и одна? Ну, это ненадолго! - продолжала чему-то радоваться тетка. Я расплатилась,
и мы пошли.
Номер оказался, как назло, очень романтичным. Весь в розовом: большая кровать в алькове, толстые резвящиеся херувимчики на плафоне огромной люстры, бронза, картины, изображающие пиршество расслабленных господ на природе.
- Куда вы хотите поехать? - спросил Слава, пока я беспорядочно раскладывала по номеру вещи. Я даже не знала, на сколько приехала сюда.
- В церкви! - С тех пор как я обнаружила своего мужа, нежно воркующего по телефону со своей «голубкой», я не знала других мест. Я перемещалась из церкви в церковь, кланялась чудотворным иконам и заказывала молебны за здравие его, ее (я называла ее «разлучница»), за сохранение нашего брака. Я знала, что где-то под Одессой есть монастырь, где покоятся мощи преподобного Кукши, еще при жизни творящего великие чудеса...
- Сделаем! - спокойно отреагировал Славик, как будто я просила его отвезти меня к Потемкинской лестнице. Собираясь, я хлебнула глоток водки из мини-бара, высыпала в рот штук пять таблеточек. Поймала его неодобряющий взгляд. Не его дело...
- Слав, только не давай мне напиваться, ладно?..
- Ладно. Поехали?
- Называй меня на «ты»!
- Я попробую, Лена!
Сентябрьская Одесса была еще по-летнему жаркой, душной, прелой. За два часа езды по неасфальтирован-ной дороге в монастырь я успела поспать и с очередными слезами рассказать Славе всю историю. Он слушал и улыбался.
- Знаете, вы говорите, а я вспоминаю себя год назад. У меня была точно такая же история. Вы не поверите, правда! Меня бросила девушка. Мы
были вместе четыре года. Я ее очень любил, хотел жениться, а она сказала, что встретила другого и хочет попробовать жить с другим.
- И что ты сделал?
- Отпустил. Тяжело, конечно, было. Меня спасло то, что я из другого города, сразу уехал к маме, перевелся на год туда.
- А потом?
- Потом встретил новую девушку. Мы сейчас вместе. Тоже, кстати, Леной зовут. А та, знаете, вернулась, где-то полгода прошло, и вернулась. Сказала, что ошиблась, что любит только меня. И ваш муж вернется! Тоже поймет и вернется. Вот увидите... Я знаю, что вы мне не верите. Поверьте! Вы мне еще звонить будете и рассказывать.
Я вас двоих еще по Одессе покатаю... Я тут такие места знаю - закачаешься! Приехали - остановка «Монастырь».
Не очень ухоженный двор. Несколько одиноких фигур в черном. Лавка с иконами. Я подвязала подъ-юбник, на голову платок.
- Слава, а ты ее простил, свою девушку?
- Ту? Нет, конечно. У меня же уже была Лена. Не мог же я бросить ее только потому, что вернулась прежняя девушка.
- А Лена тебя ревновала к прошлому?
- Ревнует. Ой, что вы, такое иногда устраивает! Но это ерунда, все можно стерпеть... Вы ж, женщины, вечно себе чего-то напридумываете...
- Называй меня на «ты», Слава!
- Ну, я попробую, честно!
Двери храма были закрыты.
- К вечеру приходите, к вечерне откроют, а сейчас нельзя, уборка там, - нелюбезно отогнала нас от входа старушка-уборщица.
- Послушайте, матушка, - Слава вдруг сделал какой-то выпад, от чего могло показаться, что через секунду он, как средневековый рыцарь, опустится на колени и, прижав к груди шляпу с пером, в почтении припадет к руке Прекрасной дамы. - Прошу, умоляю вас! Эта женщина приехала очень издалека. В ее семье большая беда. Ей просто необходимо сейчас попасть к преподобному Кукше! Только вы можете ей помочь!
На суровом лице уборщицы отразилась какая-то жалостливая гримаса.
- Ну, пошли... - И неожиданно бодро она припустила через двор к соседней часовне.
Паркетный пол в храме был только что вымыт, отчего в воздухе пахло сырой пылью с примесью ладана. Вокруг икон беззвучно суетились служки, что-то собирая, обметая, раскладывая. Кто-то указал мне рукой в левый предел храма. Там на небольшом возвышении стояла рака с мощами преподобного Кукши. Со старой фотографии на меня смотрел старец с добрыми глазами. Я упала на колени, вжалась щекой в холодный мрамор гробницы и зашептала свою горячую молитву. Впервые за все время я разговаривала со святым, как с человеком. Никто не стоял у меня за спиной, как это обычно бывает в церквях, чтобы подойти следующим, никто не торопил. Я рассказала преподобному Кукше, как мы познакомились с мужем, как я долго не могла поверить, что такой мужчина может любить меня, про то, как однажды мы гуляли по юрмальскому пляжу, и он, указав на утопающую в песках скамеечку, сказал, что когда-нибудь мы будем очень старенькими и будем сидеть на ней, вспоминая былое... Про то, как я мечтала о ребенке, а он все не решался и не решался. Про то, что больше всего на свете люблю целовать его в уголки губ и спать, забившись ему под мышку. И про то, что просила, просто умоляла не ходить туда, в то место, где он в результате встретил ее, чувствовала беду всем сердцем, а отвести не смогла. Я плакала и плакала, перемешивая слова с потоками слез. Пока кто-то осторожно не коснулся моей руки и не разжал пальцы, которыми я держалась за края раки, не помог подняться.
- Нам пора! - Славка вел меня под руки, как больную, а служки с ведрами расступались, уступая нам дорогу.
- Кукша поможет! Кукша всем помогает! - то ли в напутствие, то ли просто так сказала куда-то в пространство одна из них. Тяжелые двери закрылись за нами.
- Смотрите! Орел! - Славик указывал рукой в небо. Я посмотрела. Орла не было, но было солнце. Оно стирало с наших лиц холод могильного склепа. Оно давало надежду жить!
- Поехали. У нас еще два монастыря есть по дороге. Там тоже иконы сильные. Там помолимся, а вечером погулять пойдем, ага? - Славка взял на себя управление процессом. Я охотно покорилась. Мне давно не было так спокойно рядом с мужчиной.
Вторая церковь оказалась закрыта, и мы присели в ожидании начала службы в маленьком придорожном кафе. Ах, эти милые одесские
кофейни, где удивительно смешивается запах моря и ароматного кофе! Неподражаемый юмор официанта, который, виртуозно расставляя на столике чашки, молочник и сахарницу, непременно приправит это свежей байкой, которую только сегодня утром принесла с Привоза его любимая тетя Соня.
Когда-то именно в такой кофейне я впервые по совету мужа попробовала салат «Цезарь». Не распробовала - булка и булка, и много тертого сыра. Теперь, рассказывая это Славе, снова пытаюсь заплакать. Он мастерски переключает мое внимание на что-то другое: «А знаете...» И вот я уже улыбаюсь.
- Вам очень идет, когда вы улыбаетесь!
- Спасибо! Ну, ты будешь, в конце концов, называть меня на «ты»?
- Я стараюсь, но мне пока трудно.
молодом парне столько мудрости, такта и чувствования женщины? И второе. Почему я не почувствовала разницы в возрасте? Ведь сама же когда-то смеялась над ровесницами, которые заводили себе молодых спутников или даже мужей? Неужели разницы на самом деле нет и дело совсем не в возрасте, а в самом человеке? В какой-то особой зрелости души, что ли?
Зазвенели колокола. Мы встали и пошли в храм.
«У меня сегодня весьма необычный день. И неоднозначный», -пришла смс от мужа. Все это время, с тех пор как у него - «она», он не расстается со мной окончательно, а присылает периодически вот такие странные, многозначительные сообщения, в которых не говорит ни «да», ни «нет», ни о чем не спрашивает,
- Слава, сколько тебе лет? - внезапно спросила я, вдруг подумав, что за пять лет своей семейной жизни впервые сижу в кафе с мужчиной не по делу, не в обеденный перерыв и не с друзьями мужа, а просто так...
- Двадцать
- Двадцать?!
Мужчина, который впервые за пять лет семейной жизни пригласил меня в кафе, был на 15 лет младше меня!!! 15 лет! Целая вечность! Наверное, для него я просто старуха! И он не может называть меня на «ты», просто не может. Он так воспитан. Взрослых теть не называют на «ты».
Я смотрела на то, как Славка берет счет, быстро складывает в него купюры, жестом дает мне понять, что мне не о чем беспокоиться, и тут же отсылает официанта прочь. Меня удивили две вещи. Откуда в таком
ничего не обещает, желает хорошего дня и изредка - спокойной ночи.
- Что это значит, Слава? - спросила я.
- Он не может решить, кто из вас ему дороже. Сейчас его, конечно, сильно тянет туда, он весь там, в своих чувствах, но есть что-то, что он пока не готов потерять окончательно. Это что-то - вы! Значит, вы многого стоите.
- Но ведь он теряет меня так, с каждым днем, все больше и больше! Однажды я просто выключу этот чертов телефон и...
- Он так не думает! Он думает, что, посылая вам смс, он дает вам понять, что вы ему все еще небезразличны. В какой-то степени. Он тянет время. Думает. Выбирает. И он знает, что вы не выключите телефон...
- А если выключу? Или даже выброшу?
- Попробуйте!
Мы стояли у урны. Я покрутила свою «Нокиа» в руках. «Пока дышу -надеюсь», так, кажется, какой-то поэт сказал. И убрала ее в сумку.
- Отношения мужчины и женщины - это игра! - продолжал Славка. -Ну, так сыграйте же с ним! Не отвечайте ему иногда. Посылайте в ответ короткие смс - просто «хорошо», и все. Пропадите на пару дней. Ни о чем не спрашивайте и не просите. Не ждите! Не думайте! Просто живите!
- Слава, это же жестоко!!! - завыла я. - Знать, что ему там с ней хорошо, а мне, как милостыню, кидать все эти «доброе утро» и «добрый вечер»!
- А вы неправильно к этому относитесь! Он написал, что у него необычный день. И что вы сразу подумали? О сексе? Нет же, уверяю вас! Если бы у меня был необычный секс с любовницей, неужели я бы написал об этом жене? Да еще такими словами? Пусть даже со злости? Там что-то другое! Дождитесь! Он вам расскажет! Не грустите! У вас ведь тоже необычный день! Посмотрите! Перед вами одно из красивейших зданий мира - Одесский оперный театр! Мы в начале Дериба-совской! Знаменитой Дерибасовской, по которой стаптывало ботинки столько великих людей, сколько у вашего мужа никогда не будет женщин, даже если он начнет менять их утром, днем и вечером - и так до самой смерти. Ну же, берите меня под руку и позвольте, мадам, совершить с вами променад по уникальнейшей улице мира!
Дерибасовская. Я все равно проваливалась в свои дурацкие мысли. Интересно, где они сейчас? Что он делает с ней? У них уже был секс или самое сладкое припасено на вечер? Я держала Славика под руку и скорее понимала, чем чувствовала, что рядом со мной идет молодой, красивый мужчина. Что на нас заглядываются, на него - женщины, на меня - мужчины. Я спросила себя: ты что-нибудь чувствуешь? НЕТ! - ответило тело.
Славка развлекал меня как мог. Он остановился у какого-то дома и стал красочно, минут пять, рассказывать его историю. Когда и кем он был построен, кто в нем жил, сколько раз он был перестроен, чем знаменит. Прорвавшийся сквозь пелену боли разум спросил:
- Ты что, знаешь это наизусть?
- Конечно! Я с раннего детства знаю всю историю Одессы наизусть. Мое имя даже занесено в Книгу рекордов Гиннесса... Меня зовут маленький Дюк. А вы что, не знали?
- Что, правда?
Обрадовавшийся Славка развернул меня лицом к дому. На нем висела мемориальная доска. Он просто зачитывал мне текст, а я стояла спиной.
- Ты подлый обманщик! - Я, рассмеявшись, ударила его полупустой бутылкой кока-колы. Он подпрыгнул и издал победный клич!
- Ура! Я украл ее у ее мыслей! Это победа! Йо-ох!
- Хотите, я вам кое-что расскажу? В моей жизни тоже такое было. Как у вашего мужа. Вот с той, предыдущей девушкой Таней мы встречались два года, а потом - бах, и я встречаю ее. Ну такая тяга была, с ума сойти. Все был готов бросить и бежать к ней, только бы увидеть, услышать. Честно все сказал Тане и убежал. И что вы думаете? Два месяца это продолжалось, и все. Девчонка такой пустышкой оказалась. Да еще и с претензиями. В общем, пришел к Тане, покаялся, наврал, что секса у нас не было, она поверила, простила. И потом еще два года. Так что такое бывает... Не все еще потеряно. Вы зря на себе крест ставите. Вы думаете: вам тут хуже всего, а у них там все в шоколаде? Да они, может, ругаются с утра до ночи? Может, она у него уже жениться прямо завтра требует. Или еще чего-нибудь. Вы такая взрослая, а такая смешная, ей-богу...
На Морском вокзале мне стало плохо. Мы дошли туда, и я вдруг вспомнила, как муж фотографировал меня, счастливую, с мороженым, на парапете, вокруг летали наглые белые чайки, а на заднем фоне уплывали огромные белоснежные корабли.
- Уведи меня отсюда! - попросила я Славку.
Он быстро усадил меня в такси. Мы уехали в отель.
- Вы улетаете завтра или остаетесь? На самом деле - я не знала. У меня
был билет на завтра на дневной рейс. И были какие-то дела в Москве. Но делать их не хотелось. Хотелось остаться, побыть здесь еще пару дней, съездить в Затоку, полазить по катакомбам. В то же время я знала, что останься я, и уже к вечеру вся иллюзия защищенности, идущая от этого города и моего ангела-хранителя Славки, рассеется как дым, и меня снова накроет мое привычное отчаяние, и я снова буду искать куда убежать и искать спасение либо в работе, либо в таблетках, либо в алкоголе.
- Я улечу завтра! Давай устроим прощальный ужин. Закажи всего, что там положено кушать в Одессе - балык, осетрину, коньяк, икру, а я пока приму душ, устала немного...
Стоя под жесткими струями прохладного душа, я рассматривала в зеркало свое тело, тело, про которое мой муж сказал: «Я тебя не хочу!» Оно было еще очень даже ничего. Грудь - я три месяца как сумасшедшая мазала ее каким-то гелем - приобрела почти девичью упругость. Плоский (теперь уже плоский) живот! Я действительно очень похудела за это время! Длинные ноги, крутой изгиб талии. Я закинула руки вверх и прогнулась посмотреть, как это все смотрится вместе. Приподнятая грудь, ровная спина... Ничего...
Перед нашим последним отпуском с мужем («она» уже была тогда у него, я догадывалась, но не знала наверняка) я купила невероятно красивое обтягивающее черное платье в пол, на одной лямке, с полностью открытой спиной, от какого-то жутко дорогого короля трикотажа. И к нему ярко-алые туфли и такого же цвета клатч. Я никогда не покупала себе таких дорогих и красивых вещей. Я сделала макияж, надела все это, плюс очень откровенное белье, и вышла к мужу. Он посмотрел и сказал: «Ты красивая! Но я тебя не хочу!»
Отчаянная и болезненная мысль прорвалась наконец-то, как гнойник на пораженном куске кожи, в моем мозгу. Я изменю ему! Изменю ему прямо сейчас! Я никогда не изменяла ему за эти пять лет, но теперь это не важно, нас больше нет, есть «она» и он и моя поруганная нелюбовью душа. Я изменю ему, и мне станет легче! И пусть моему любовнику будет 20 лет! Пусть он будет бывшим баскетболистом, а когда из моего мужа уже будет сыпаться песок, он станет молодым профессором и светилом в той редкой области знаний, которой нужно бояться, когда произносишь ее в первый раз...
Я накрасила губы красной помадой, взбила платиновые волосы, вышла на своих высоченных алых каблуках, придерживая подол черного трикотажного платья. Стол - накрытый как полагается - возвышался посредине. Все, как я просила - икра, осетрина, коньяк. Славка сидел
только «ей» и вашим врагам, которые назовут вас сумасшедшей. Я забираю все это. Если вы хотите выпить - выпейте, но хотя бы не заглушайте себя этим дерьмом! Если вы не можете спать - не спите, а читайте книги, смотрите кино, но не приучайте себя к снотворному!
Я кивнула. Пообещала, что больше не буду. Прямо как маленькая девочка! Потом мы сели за стол, разлили коньяк, ударили фужерами «за встречу» и разложили по тарелкам белугу. А потом, когда мне стало уже почти хорошо, я подошла к окну, потому что знала, что на его фоне особенно хорошо буду смотреться в своем черном трикотажном платье в пол, и сказала:
- Слава, давай займемся любовью!
Славка встал (он тоже выпил, кстати, граммов 150 крепкого алкоголя), на краю кровати и потрошил мои успокоительные таблетки. По неосторожности я высыпала их все в тумбочку. Он вскрывал пачку, высыпал ее содержимое в пакет, а пачку аккуратно складывал вчетверо и добавлял к уже приличной горке таких же измятых коробок. Увидев меня, он никак не отреагировал ни на платье, ни на помаду, ни на туфли, ни на что... Он сказал, очень жестко:
- Послушайте, Лена! Я врач! Вы, конечно, можете сказать, что я недоученный врач, всего только на четвертом курсе, но это не важно, я знаю, о чем говорю. Вы пьете все это -я видел - горстями и запиваете алкоголем. Вы не продержитесь так долго! Что-нибудь - или ваша психика, или ваша печень - откажут. Это совсем не безобидные средства, даже если их продают без рецепта! Вы губите себя - а зачем? От этого будет легче
подошел ко мне, взял меня за руку и, склонившись, поцеловал. А потом сказал:
- Лена! Вы самая красивая женщина, которую я когда-либо видел! При любых других обстоятельствах я был бы счастлив вашему предложению и, возможно, считал бы это лучшим, что случилось со мной в жизни! Но это - неправильно! Потому что вы любите Его и просто хотите Ему отомстить, а у меня есть моя Лена, и это тоже было бы неправильно по отношению к ней. И еще я скажу вам, Лена, что таких женщин, как вы, не бросают. Вы мне не верите, но я не знаю ни одной девушки, кто сделал бы то, что сегодня сделали вы. Это портовый город, и сюда часто приезжают потерявшие любовь, но они ищут ее не так, как искали ее вы. Они ищут ее кабаках и барах. И поэтому я знаю, что он вернется! Лена, он обязательно к вам вернется -погуляет, одумается и вернется! Честное слово! А вы его простите, потому что любите. И вы будете по-прежнему чисты перед ним! А если мы это сделаем - уже нет... Давайте не будем этого делать, Лена! Чтобы не о чем было жалеть потом...
И тогда я закричала! Закричала какие-то оскорбления, что, мол, повывелись мужики и все кругом -дерьмо, я била кулаками по стене и разбила бокалы, я выпила «из горла» еще бог знает сколько, точнее, сколько успела выпить, пока он не отнял ее у меня. Я взяла еще одну в мини-баре и пыталась пить из нее, но ее ждала та же участь. Конечно, у меня потекла вся косметика, я запуталась в подоле своего длинного черного платья, так что он все равно в результате стянул его с меня и увидел мое очень откровенное белье. И уложил в постель, закрыл двумя одеялами, потому что меня трясло, лег рядом поверх одеял, положив руку на голову так, как когда-то делал мой муж, стал гладить и что-то шептать. И я сразу успокоилась, всхлипнула и заснула.
А утром, если не считать того, что был испорчен ковер, уже ничего не напоминало о моем вчерашнем позорном «недопадении». Все было чисто убрано, и даже черное платье вместе с алыми туфлями аккуратно сложено в мешок и лежало на чемодане, готовое к отправке домой.
Странно, зачем и почему люди приходят в нашу жизнь. Кто-то надолго, чтобы пройти с нами огромные отрезки пути и стать нашими партнерами, соратниками, друзьями. Кто-то вспыхивает и гаснет, как звезда, опаляет горячим или ледяным огнем, оставляя следы, которые потом очень трудно забыть. Кто-то просто живет рядом, как соседский кот или тополь, посаженный во дворе в год твоего рождения. С кем-то мы сближаемся для чего-то, а кого-то используем в своих целях. Но есть особые люди в нашей жизни. Они встречаются особенно редко и уж лучше бы не встречались никогда. Я называю их - Люди Нашей Боли. Они оказываются рядом, когда нам очень плохо, и уходят от нас очень быстро, как будто воровато унося с собой частицу наших страданий. Почему и зачем они это делают? Люди ли они вообще? А может, ангелы, спущенные с небес, когда человек уже совсем не может идти один. Я не знаю... Я знаю только, что если мне когда-нибудь доведется быть Человеком Боли для кого-то, то нужно будет забыть о себе и делать все только для того, кого Бог вверил в мои руки. И наоборот. Если с тобой Человек Боли - не стесняйся, бери у него и будь честным с ним и с собой до последней минуты. Я знаю, что это правильно. Хотя вряд ли могу объяснить, почему.
Днем Славка отвез меня в аэропорт. Мы еще сделали почетный заезд к морю, но оно не впечатлило меня -уже очень хотелось улететь. Но пути мы все больше молчали. Я оставила ему деньги в конверте (все-таки он подрабатывал частным извозом, а не кризисным психотерапевтом), но уже на взлетном поле я нашла половину этой суммы, аккуратно засунутой в карман сумки. Он взял совсем немного. Только за бензин.
Когда я уже прошла паспортный контроль и нас разделяла стеклянная стена, он стал чертить на ней большие буквы. Я не могла разобрать слов, но молодая таможенница, видно, интерпретировав эти буквы по-своему, сказала: «Он хочет, чтобы вы вернулись!» Я думаю, Слава писал: «ОН ВЕРНЕТСЯ!»
В самолете я получила от Славки смс: «Спасибо вам огромное! Я думаю, что хоть немножко смог помочь.
Я очень старался, честно! Я уверен, что все будет замечательно! Только не грустите!»
А я ответила: «Славка, никогда не предавай свою любовь!»
И он написал: «Я буду очень стараться! Правда...»
P. S. Прошел почти год. Мы с мужем ехали в СВ поезда Киев - Черновцы. Он слушал музыку, я читала свежий номер «Лилит». Внезапно муж повернулся, снял наушники. «Слушай, хочешь в Одессу съездим? Тебе, наверное, захочется встретиться с тем парнем?» В душе разлилась теплая, как молоко, благодарность. Правда, я ведь обещала ему рассказать, чем все закончится. И было что рассказать... «Тук-тук-тук» - выдал мой телефон. Я открыла смс и не поверила своим глазам: «Здравствуйте! Это Слава. Может быть, вы меня не помните. Извините, что побеспокоил. Как у вас дела?» Я смотрела в окно и плакала, плакала, плакала... Муж целовал мои мокрые щеки и говорил, что это, наверное, кармическая ситуация, просто мы знали друг друга в прошлой жизни... Как, действительно, как этот человек смог почувствовать за тысячу километров, что мы именно сейчас думали о нем? «Тук-тук-тук, - сказал телефон. -Я очень рад за вас! Я знал, что так будет!» А я ведь еще даже не ответила.