Каждый выбирает для себя, как жить в гармонии с собой и этим миром. Сложнее, когда пересекаются принципиально разные виды гармоничного существования... Мучительные проблемы самоопределения меня никогда не занимали. То, что я делаю, казалось мне понятным и естественным. Я живу среди людей, обеспечиваю себя всем, что мне нужно, забочусь о семье, и для этого нужно зарабатывать деньги. У меня получалось быть сначала хорошим автором рекламных текстов, потом успешным пиар-менеджером. И я не видела в своем положении ровным счетом ничего неестественного. Более того, моя позиция казалась мне типичной. Я даже не думала, сколько есть на свете людей, которые подходят к жизни с принципиально иных позиций... Но две недавние встречи показали мне, что норма — дело очень индивидуальное.
В БЕЗУМНОМ МИРЕ
Мы с Зинкой много прошли вместе. Делились конспектами, ездили по всей стране, останавливаясь у знакомых знакомых, продавали журналы в электричках... А после института както потеряли друг друга. Недавно нашлись в Интернете и обрадованно, встретившись, проболтали почти всю ночь у меня. Благо, муж повез дочурку к свекрови.
— Ты замечаешь, что мы живем в каком-то наполовину шизофреническом мире? — философски заметила Зинка, косясь на телевизор, где беззвучно мелькала реклама, — Со всех сторон нас пытаются обмануть! "Купите яйцо за двойную цену — и второе получите бесплатно!" Мы понимаем, но все равно делаем вид, что с радостью принимаем то, что нам подсовывают!
— Ну и что? — пожимала плечами я. — Я просто от этого абстрагируюсь. Для меня реклама — это просто и фа. Да и заработок тоже...
— Вот-вот! — качала головой однокашница. — Самое грустное, что такие умные люди, как ты, активно участвуют в этом процессе! Вот ты заранее договариваешься с рестораторами, что оплаченный материал о ресторане будет хвалебным. Но это ведь дезинформация!
— Нет, — говорю, — это называется пиаром. Семью-то кормить нужно!
— Да-а, всем нужно... — вдруг сразу погрустнела Зинка. — У мамы появилась идея поменять нашу квартирку на окраине на чуть ближе к центру. С доплатой, конечно. Я уже несколько месяцев размышляю, к кому обратиться за кредитом...
— Ну, кредитора из меня пока не получится — сами два кредита выплачиваем... Но с заработком очень даже могу помочь. Ты ведь в школе самые оригинальные сочинения писала, помнишь?
— Помню, — не без гордости призналась приятельница, — а что, книгу кто-нибудь заказывает?
— Что ты! Сейчас писателем каждый второй сделался... А ведь актуальны сейчас не сотни страниц, а несколько слов — но такие, чтобы всех проняло! Моему знакомому директору рекламного агентства, к примеру, нужны люди, которые могут сочинять бомбовые рекламные слоганы. Не особо напрягаясь можно зарабатывать в месяц... — по Зинкиному лицу я поняла, что назвала сумму, которую та с трудом может собрать за полгода.
— Я подумаю... — пробормотала она. И остаток ночи шумно проворочалась на диване.
БЕДНАЯ, НО ЧЕСТНАЯ ЗИНА
На следующий день она позвонила. И нервно пробормотала, что да, согласна. Я набрала Димку. — Я уже замучился отсеивать этих зануд. Я ей сразу задание дам..."
Задание было не особенно сложным. Нестандартно расхвалить новые чипсы такой-то марки. Я дала обоим координаты друг друга — и, порадовавшись, что одним махом сделала два добрых дела, временно позабыла о них, погрузившись в труды.
Но через несколько дней Димка опять возник. И сердито поинтересовался, не ниндзя ли моя подруга.
— А в чем дело? — растерялась я.
— Очень хорошо исчезать умеет, — мрачно пояснил он. — Ни на какие сигналы не отвечает.
Зинкин мобильник действительно замогильно молчал. Тогда я зачем-то набрала ее номер с телефона мужа. "Я вас слушаю..." — откликнулся настороженный голос приятельницы.
— Ты в порядке? — заорала я.
— В порядке, в порядке, не волнуйся...
— Так чего пропала? Мне головомойку устраивают ни за что!
— Я объясню... — пробормотала Зинка. — Не по телефону...
Может, от спецслужб человек скрывается, подумала я, но история оказалась примерно такой. "...Выдумывала я, выдумывала слоган и в "растрепанных" чувствах вышла прогуляться. Смотрю на родной район: ободранные стены, невысыхающие лужи, озабоченные тетеньки с авоськами... Почему я
должна всю жизнь в такой обстановке прозябать?! И тут как раз вижу ту самую суперновинку в киоске. Дорогие какие, надо же! Покупаю я эту упаковку блестящую, отправляю в рот первую пластинку... и побежала искать урну. На чем они это жарили? Машинное масло наверняка ароматнее!..
Честное слово, мой спальный район в эту секунду показался мне чудесным местом. Тополя на солнце серебрятся, детишки на площадке резвятся... Мне достаточно этих удовольствий, зато не будет стыдно, когда буду видеть на рекламном щите свой лозунг и осознавать, какую гадость воспеваю!"
А пряталась она, чтобы не возникло соблазна опять согласиться попробовать...
— Может быть, мне не очень комфортно живется по сравнению с тобой или твоим Димкой, — завершила она. — И все-таки я чувствую себя достойным человеком! На фоне всей этой дорого продающейся неправды!
НЕСТАНДАРТНЫЙ, НО РЕБЕНОК
Надо же, какие страсти на ровном месте!.. Я растерялась и попрощалась с Зинкой, ничего ей не ответив. Долго извинялась перед Димкой, а сама чувствовала себя дважды недоразумением. С одной стороны, ненадежным, с другой — продажным. Да уж, действительно: ну чем я занимаюсь? Хирурги жизни людям спасают, художники на прекрасное им глаза открывают, дворники — и те большую, чем я, пользу приносят: делают мир чище! А в чем высокий смысл моей деятельности? Брошу я ею заниматься — кто пострадает, кто вообще заметит? Только меньше информационного мусора в мире станет... Настроение испортилось капитально и надолго. Я выполняла свою работу без удовольствия и с завистью смотрела с дочкой мультики о дауншифтере дяде Федоре. И не знаю, до каких выводов дошла бы, если бы не встретилась еще с одним человеком, с которым давно не общалась.
Родственница из другого города пригласила на свадьбу. А родичей у меня там немало, хотя бываю там редко, многих не вижу годами... Я отправилась на неделю, чтобы всех повидать. И вот, нанося визиты, попала я к двоюродному брату Юрочке, которого помню еще школьником, а он успел вымахать в двухметрового богатыря. Отзывы родных о Юрочке были двойственными: одновременно и гордыми, и стыдливыми. Вроде как он настолько свободный и творческий, что не разменивает свой бесценный талант на презренные денежные знаки... И практически ничего самостоятельно не зарабатывает! "Интересно, как взрослый мужчина ухитряется так жить? — заинтересовалась я. — Нам с мужем и с постоянными доходами вечно не хватает..." И я отправилась в гости к нестандартному родственнику.
...Я сидела на кухне, выкрашенной синей краской лет двадцать назад, слушала кузеново вдохновенное журчание под капель из крана и озиралась по сторонам.
— А это что у тебя, Юр? — я взяла в руки ежика из папье-маше — и тут же увидела в нем прорезь: копилка.
— А, это! Это мой собрат. Я, конечно, никого не заставляю, но, если у кого вдруг возникнет желание, всегда можно защитить природу, поощрив моего ежика! — рассмеялся брат. Заразительно и обаятельно...
Вышла я от брата в задумчивости. Все не могла понять своих смешанных чувств. С одной стороны, он действительно симпатяга. И неглупый, и не злой. Но что-то во всем этом так царапает, что-то очень уж смущает... Почему же у меня остался такой неприятный осадок от этого общения?
ПУШИСТОСТЬ ЗА СЧЕТ ДРУГИХ
Из дальнейшего общения с родичами я выяснила, что к Юрке вообще все хорошо относятся, благодаря обаянию. Даже его мама, моя тетя, которая ко всем очень строга и придирчива, закрывает глаза на его образ жизни. Неявно, но соглашаясь, что ее сын такой нестандартный человек, что общие законы для него не писаны...
Только кузина Ленка, Юрочкина родная сестра, открыто выказывала недовольство братом. Она-то и разъяснила мне, как именно он ухитряется питаться и одеваться, ничего не делая. Все до смешного просто: благодаря другим. Иногда он великодушно соглашается на какие-нибудь разовые работы, которые ему подыскивают знакомые. При этом берется за любое дело с таким видом, будто он принц крови, которого жестоко вынуждают мести улицы. И вскоре непременно бросает, под девизом "не вынесла душа поэта позора мелочных обид". А вообще, живет Юрочка, по сути, за счет друзей и родственников.
— У меня не хватает моральных сил не давать Юрочке денег, — жаловалась Ленка. — Когда вижусь с ним, начинаются угрызения совести: ведь он мне брат, жалко, что ли, мне для него десятки, которую я все равно потрачу на шпильки, а ему хватит, чтобы целый день прожить счастливо и в гармонии с собой... А потом, когда расстаюсь с ним, обидно становится: он, значит, может позволить себе не переживать о житейских "мелочах" — за счет других, за счет меня лично!
— Это же нечестно! — не выдержала я. — Ты, может, тоже неординарная!
— Вот-вот, — грустно улыбнулась Ленка. — Но мне приходится соразмеряться с жизнью. А получается, что я должна ради его свободы "продаваться" еще больше. Соответственно, напрягаться больше, уставать... Какая удобная позиция!.. И я начинаю сердиться одновременно на него и на себя.
— А разговаривать с ним на эту тему пробовала?
— Бесполезно! Он уверяет, что его, конечно, такое положение очень беспокоит. Он так переживает, что не может в нашем несправедливом обществе найти себе дело по душе, чтобы не идти против собственной природы!
— А как он с людьми общается? У него друзья есть?
— Подозреваю, что Юрочки ны друзья чувствуют себя примерно так же. Если, мол, можешь себе позволить поужинать в ресторане — отчего не помочь нуждающемуся товарищу? Он ведь тоже непременно помог бы — если бы только у него была возможность...
— Может, он влюбится, захочет о ком-то заботиться — тогда остепенится?
— Ага, как же... Для него влюбленность — еще один повод показать, что он страдает, а остальные — негодяи. Он имеет имидж обиженного жестоким миром честного человека. Некоторых девушек впечатляет его смелость, независимость и неординарность. Но и они долго рядом с братом, конечно, не задерживаются. И он приходит ко мне плакаться, пуская "скупую мужскую": "Ясно, всем им нужно меркантильных благ, а не моего большого чувствительного сердца..."
Теперь все стало на свои места. Такой способ быть честным с собой — абсолютно неприемлем и нечестен для меня! Я бы так никогда не смогла: радоваться жизни, при этом садясь на шею другим людям. Нет уж, лучше "продаться", но не становиться ни для кого обузой!.. Правда, вот Зинка, человек, мною уважаемый, кажется, все-таки предпочла другое...
Как по заказу, на мобильнике высветился Зинкин номер.
— Ты, это... — пробормотала она смущенно после приветствия. — Я тогда забыла перед тобой извиниться. И ничего толком не объяснила. Понимаешь, я
осознала, что для меня на самом деле важно, чем именно я занимаюсь. То есть это мой сознательный выбор: получать меньше, но за работу, которая приносит мне моральное удовлетворение и радость. И знаешь что? Ведь благодаря тебе я поняла это так ясно! Так что спасибо тебе.
— Ладно, нашла за что благодарить! — смутилась в свою очередь я. — Я вот тоже кое-что в результате поняла. Банальное, но неоспоримое. Что у каждого своя собственная, субъективная правда. Лишь бы она не вредила субъективным правдам других людей!
Юлия ШТОЛЬЦ

Мнение специалиста
С выводом, к которому пришла героиня, в самом деле трудно поспорить. Да, действительно каждый выбирает по себе — как жить в этом мире, что для него важнее, а чем можно и пожертвовать. И главный ограничивающий фактор для нашего свободного самовыражения — это умение соотносить свою позицию с теми, кто нас окружает. Правда, и тут все может быть очень неоднозначпозиция достойна уважения, ведь для нее главная ценность — профессионализм и правдивость. А у Юры — типичная позиция иждивенца. Но ведь, судя обо всем со стороны, мы всегда чего-то не учитываем, чего-то не замечаем... Ведь нам на самом деле не известно, насколько для Зининой мамы было жизненно важным расширение жилища. Может быть, ютиться в считаных метрах для пожилой женщины реально дискомфортно? И тогда получается, что Зинина честность ущемляет интересы близкого человека. А для родственников Юры, которые к нему "все хорошо относятся", возможно, не так уж сложно помогать ему. Они вполне могут считать иначе, чем его родная сестра. И тогда получается, что Юрина честность никому особенно не вредит. Так что нам остается сосредотачиваться на наших собственных убеждениях, пытаясь соотнести их и со своими потребностями и интересами близких. А однозначно и уверенно судить о степени честности других — так ли уж это необходимо?
Анна БЕЗУХОВА, практикующий психолог