Говорят, женщина не должна бороться за свою любовь. Я тоже когда-то так считала, пока не полюбила всерьез. Говорят, время лечит. Неправда, ничего оно не лечит. Говорят, страдание очищает душу. И это неправда: душу очищает любовь, а не страдание. Раньше я была категоричной, нетерпимой, могла бросить человека за неудачно сказанное слово, за нечаянный поступок. А теперь научилась прощать и понимать. В 38 лет я чувствовала себя абсолютно свободной, была, безусловно, привлекательной, пользовалась успехом у мужчин и не морочила себе голову «большой любовью». Я о ней вовсе не думала, а она ко мне пришла. Все знают про любовь с первого взгляда. А моя любовь началась с первого прикосновения.
Игра без правил
Моя приятельница О., с которой мы несколько лет жили в одном доме, гордо сообщила мне, что друг купил ей новую двухкомнатную квартиру, и пригласила меня на новоселье. Она тогда встречалась с чемпионом Латвии и Европы по шоссейно-кольцевым автогонкам Гунтарсом Юдейксом. На первый взгляд он меня совершенно не впечатлил - некрасивый, со смешным зачесом на лысину. На второй - показался очень обаятельным. После застолья мы с ним присели на диван, о чем-то заговорили. Он протянул руку вдоль спинки дивана и -классический мужской прием - словно невзначай коснулся моего плеча. И меня как будто током ударило: есть контакт, химия тел заработала. Я вдруг заметила, какая у него красивая шея, какие голубые и ясные глаза. Заметила, как он смотрит на меня. Когда я собралась домой, он вызвался меня подвезти. В лифте мы вовсю целовались. Но вдогонку за нами увязался его друг - в качестве соглядатая от О. Мы с Гунтарсом расстались у подъезда. Было уже поздно, и я легла спать. В два часа ночи зазвонил телефон: «Ты что делаешь?» - «Тебя жду», - ответила я. «Сейчас приеду». Позвонили в дверь. Открываю. Гунтарс спрашивает: «К тебе можно?» Я говорю: «Да». И все принципы «приличной девушки» - не заводить романов с женатыми мужчинами, не отбивать бойфрендов у подруг, не заниматься любовью в вечер знакомства -моментально полетели к черту. Господи, сказал бы мне кто раньше, во что я влезу - никогда бы не поверила, да еще и обиделась бы за оскорбление!
Амок
На следующий день вечером Гунтарс вновь пришел и остался у меня на ночь. Я на уровне инстинкта точно знала: это - мое. Со мной буквально амок приключился - меня на нем замкнуло. Утром, когда мы завтракали, позвонила расстроенная подруга: «Наташа, мне сказали, что во дворе твоего дома стоит белая «девятка» Гунтарса. Посмотри в окно! Она - там? Как ты думаешь, у кого он?» Я нахально соврала ей: «Это «девятка» соседа с пятого этажа». И внутри у меня никакого намека на совесть не шевельнулось. Я видела: ничего серьезного между ними нет. Она мне не поверила. Примчалась как фурия, ворвалась в квартиру и со всего маху влепила ему пощечину. Разразившийся скандал меня не смутил -откуда только выдержка взялась! После нескольких неудачных попыток вернуть Гунтарса подруга от него отступилась: поняла всю тщетность.
Третья женщина
Я знала, что Гунтарс женат во второй раз, очень любит детей от первого брака, дочку от второго и надеется наладить ради нее отношения с женой. Я подумала: женат так женат. Кто из хороших мужчин одинок? Никто! И долго не имела понятия про его вторую подружку, В., пергидрольную блондинку с бульдожьей хваткой. О. мне про нее не рассказывала - скорее всего, сама не знала. Он изредка встречался с В., когда О. была на работе. В. жила в общежитии с дочкой и страстно хотела, чтобы Гунтарс ушел от жены, женился на ней, купил ей такую же квартиру, как О. Знаете, есть такие женщины, которые ничего не умеют, у них нет ни профессии, ни образования, ни ума, ни трудолюбия - ничего, кроме желания уцепиться за мужчину и на нем выстроить свою судьбу. Я не представляла себе даже в кошмарном сне, какую роковую роль эта В. сыграет в моей судьбе.
Истинная любовь не ведает ни гордости, ни стыда
В течение полутора лет Гунтарс метался между тремя женщинами -женой, мною и В. В то время когда мы с ним встретились, он стал чемпионом Европы по шоссейно-кольцевым гонкам. Его называли легендой латвийского автоспорта, его рекорд никто так и не побил: одиннадцатикратный чемпион Латвии, трехкратный чемпион Советского Союза. Он был знаменитым, хорошо обеспеченным, мужественным и щедрым. Все его рвали на части. Все намеревались заполучить его в личное пользование. Никто не хотел уступать. И я - тоже. Он двигался по кругу: какое-то время жил с женой, потом В. бросалась среди бела дня под колеса его машины или устраивала скандал, и он уходил к ней, выдерживал с нею несколько дней и шел от нее -ко мне, а от меня - вновь к жене, потому что там - дочка. Каково? И я опять и опять его принимала. Все друзья и подруги поражались моему терпению, говорили, что я веду себя неадекватно: «Как ты можешь? Он тебя унижает, а ты - все терпишь! Ты же никому мелкой ошибки, намека на измену и резкого слова никогда не прощала!» Другим - не прощала. Ему прощала все, потому что видела: за его метаниями стоит не самцовая гордость донжуана -«все меня любят», не нерешительность - «никого не могу выбрать», не безразличие к нам - «мне все равно, с кем быть, - кто дольше продержится, ту и возьму», а доброта и жалость. Мои знакомые видели только внешнюю сторону происходящего - «мужик бегает по трем бабам», а я понимала все изнутри.
«Я в каждой женщине ищу мать»
В одну из первых встреч Гунтарс сказал мне: «Я в каждой женщине ищу мать». В раннем детстве мать оставила его с отцом и ушла из семьи. Отец женился во второй раз и отдал сына на воспитание бабушке с дедушкой. Гунтарса предала мать. Он мог вырасти предателем и мстить миру за свое горе, бросая всех. Он выбрал другой путь и пытался всех удержать и никого не предавать. Его вели по жизни тоска по материнской ласке, обида и злость. Он всю свою жизнь положил на то, чтобы добиться успеха, разыскать свою мать и сказать ей: «Видишь, какого замечательного сына ты бросила и не оценила?» Но спустя много лет он нашел только ее могилу - оказывается, она умерла в Лиепае, совсем молодой. Гунтарс любил меня, жалел, что у него не сложились добрые отношения с женой, и сочувствовал В. Как любой сильный мужчина, он физически не мог причинить боль слабому и кого-то оттолкнуть. Не мог сделать выбор. И пил - что свойственно многим мужчинам в трудных ситуациях. А потом, в подпитии, возвращался ко мне и говорил: «Да, я не прынц. А можно, пока ты будешь своего прынца искать, я тут у тебя посплю?» Я за все десять лет никогда не слышала от него - ни от пьяного, ни от трезвого - ни одного резкого или грубого слова. Только признания в любви и нежные слова.
Три в одном
Мы оказались друг для друга идеальной парой. Он для меня - муж, друг и ребенок. Я для него - мать, жена и подруга. Когда Гунтарс был со мной, ко мне приходил внутренний покой, а когда его не было, мне физически воздуха не хватало. Я не умела на него сердиться и все могла ему простить за доброту и чувство юмора. Он легко гасил все мои гневные вспышки. На сердитые слова «ах ты такой-сякой!» смешно оттопыривал губы, что при его мужественной грубоватой внешности выглядело крайне комично, и говорил: «Я не такой и не сякой. Я - твой голубчик» - и умильно смотрел на меня голубыми глазами. Мое сердце таяло. И я улыбалась.
Когда терпение вознаграждается
Первые полтора года нашей связи Гунтарс номинально жил у себя дома. Я была не против того, чтобы он жил с семьей. Но В. методично доставала его жену угрозами и бранью и наконец добилась своего - Гунтарс, издерганный скандалами, от жены ушел. Но не к В., а ко мне. Явился ко мне в конце апреля в том, в чем вышел из дома, с парой латов в бумажнике. Жена даже паспорт ему не отдала, не вернула его вещи и спортивные награды. Надеялась, что под таким прессингом он вернется. На следующий день я пошла и купила ему зубную щетку, комплект белья и рубашку. Он расстроился из-за того, что все осталось у жены. Но я была счастлива и сказала, что нам ничего не надо - мы начнем с нуля и все купим сами. Он остался в моей однокомнатной квартире.
Черный тайфун
А я стала для В. первым и главным врагом. Она звонила мне и ругалась, била окна в машине Гунтарса, ломилась в нашу дверь. Я ей никогда не открывала. И вскоре мне приснился сон, что через дверь в мою квартиру вползает нечто черное, вроде облака, и мой черный кот с шипением его прогоняет. На следующий день я убирала лестничную клетку и обнаружила под дверным ковриком землю и листок бумаги, сразу все поняла и похолодела. Земля была с кладбища - есть такой ритуал с заговоренной на смерть землей, чтобы извести соперницу. Я выбросила эту землю, а листок сожгла со словами: «Пусть все зло вернется к пославшему его троекратно». Вскоре мой кот-защитник умер от рака. А дочку В. с балкона пятого этажа уронил на асфальт пьяный муж ее сестры. Но, видимо, потому, что я зла ей не желала, девочка осталась жива, только ручку и ножку сломала. И на несколько лет В. вроде бы успокоилась. Но когда мы с Гунтарсом, который прекрасно зарабатывал в своем автосервисе, купили новенькую машину и трехкомнатную квартиру, она буквально с цепи сорвалась. Решила, как бы хорошо жила, если бы все это ей досталось. Она подстерегала его на улице и угрожала ему: если он меня не бросит и к ней не вернется - через год сдохнет. Рассказывала про какую-то бабку, которая заговорит его «на смерть». Я испугалась и попросила Гунтарса никогда и ничего не брать из ее рук, ведь она регулярно бегала к нему в автосервис, умоляла и жаловалась. А он по доброте душевной помогал ей деньгами для дочки-инвалида, дрова к ее дому привозил. Я об этом знала, но молчала: вряд ли кто-то будет упрекать своего мужчину за его великодушие и щедрость.
Последняя осень
Девять лет назад, великолепной теплой осенью, в субботу, мы поехали в Сигулду. Этот день я помню весь, по минутам, за непередаваемое, до слез ощущение счастья. Мы держались за руки, бродили по развалинам и по аллеям, забирались на башню Турайдского замка, фотографировались, потом пообедали. У нас было много таких дней - мы гуляли по Старой Риге, ходили в зоопарк. Ездили в Питер на всероссийские гонки - встречались с его друзьями по сборной Союза. Где бы Гунтарс ни появлялся, все были ему рады. Его все любили - такой он был человек. Мы взялись за ремонт квартиры, и он сказал: «Пора бы нам пожениться! И будем мы вместе до конца дней своих». И я подумала: «И правда - пора! Какого черта я отказываюсь? Чего еще надо? Вот мужчина, с которым не страшно состариться, и я с ним счастлива». Я тоже была уверена, что буду с ним жить до конца своих дней. И сказала: «Да, конечно, вот только ремонт закончим -чтобы было куда гостей звать».
Смертный приговор
Ремонт мы так и не завершили. В ноябре Гунтарс пожаловался на боль в спине. Мануальный терапевт ему не помог, и я попросила его сходить на томографию позвоночника. Он привез снимки и протянул мне: «Посмотри. Я ничего в них не понимаю». Я прочитала диагноз - «рак в четвертой стадии с метастазами в костях» и поняла: у меня в руках -его смертный приговор. «Это у тебя после аварий на гонках», - сказала я недрогнувшим голосом. Отговорившись каким-то хозяйственным делом, бегом спустилась к соседке и плакала у нее часа полтора. Потом вытерла слезы и вернулась.
Я уговорила всех врачей в Валмие-ре и Риге писать в документах - «общее заболевание». Они согласились объяснять ему все симптомы болезни «последствиями спортивных травм». Я хотела уберечь сознание любимого человека от этого ужаса. Онколог мне сказал: «Делать операцию, облучать и проводить химиотерапию - поздно. Можно только снимать боль. Он проживет не больше года». В «Гайль-эзерсе» для него разработали программу, благодаря которой он был на ногах до последнего дня.
«Гражданская жена»
У нас тот год прошел в такой любви, что словами не передать. Я могла плакать на работе - дома при нем слез я себе не позволяла. А когда оставалась одна, выла как волчица - от боли, отчаяния и несправедливости. Мне многие не поверят, но я какой-то частью души испытывала счастье, потому что он все еще был со мной. Я не играла и не притворялась - смотрела на него и думала, что все - неправда, этого просто не может быть! Мы по-прежнему спали вместе, держась за руки. Я старалась его чем-то каждый день порадовать: вкусной едой, прогулкой, беседой, визитом гостей... Он вел себя с поразительным мужеством и терпением: ни разу не пожаловался, ни разу голос на меня не повысил и никогда ничему не раздражался. Всегда говорил: «Хорошо себя чувствую, вот только слабость - надо уровень гемоглобина повысить». Его доктор мне сказала: «Он все знает. Но бережет вас так же, как вы бережете его». А за месяц до смерти Гунтарса, в канун его дня рождения, когда я была на работе, к нему приезжала В., уговаривала уехать с нею, обещала его вылечить. Он отказался. И на следующий день получил от нее эсэм-эску: «Тебе цветы на день рождения принести или сразу на могилу?» Он очень расстроился, а я от злости чуть не задохнулась. Умер он в больнице. В день смерти Гунтарса вместе с его родственниками я пришла в загс за справкой. Стали заполнять документы, и чиновница меня спрашивает: «А кем вы ему приходитесь?» Я, смутившись, отвечаю: «Гражданская жена». Она высокомерно на меня посмотрела и изрекла: «В латвийском законодательстве нет такого понятия. Поэтому я запишу pazistama - знакомая». 23 ноября мы его похоронили. На похороны собралось 362 человека - из Латвии, России, Литвы. Я стояла у его гроба, и у меня была только одна мысль: «Не дай бог В. явится с дочкой и устроит истерику «с бросанием на крышку гроба». И я ее убью». Но она не пришла и больше мне не звонила.
Прощание
Сколько я слез за следующий год выплакала - наверное, целый бассейн. Утром иду на работу, вечером лежу и плачу, пока не усну. Минул год, и в тихий предрассветный час Гунтарс пришел ко мне проститься. Я не спала, лежала с закрытыми глазми и слышала, как он отворил дверь, вошел, лег рядом. И я почувствовала тяжесть его головы на своей груди - ему всегда нравилось так лежать. Я боялась открыть глаза и пошевелиться: вдруг он поймет, что я проснулась, и исчезнет. Мне очень хотелось его обнять и прижать к себе, но я не решалась. Я знала - стоит мне пошевелиться, и он исчезнет. Я чувствовала, как он дышит, как доверчиво прижимается ко мне. Когда я наконец открыла глаза -его не было. Только смятая подушка и скомканная простыня. Больше я его во сне не видела. Никогда.
Эпилог
А потом я записалась на фитнес, закончила ремонт нашей квартиры, через интернет познакомилась с очень симпатичным шведом и встретилась с ним. Тут вдруг позвонил друг, который был влюблен в меня, когда мне было 28, а ему - 21 год. Три раза я его отфутболивала, на четвертый пригласила к себе. Он пришел, сел в кресло, я к нему присмотрелась - ну вылитый симпатяга швед, да только швед - чужой и в Швеции, а этот - все-таки свой и рядом. Он вошел в мою жизнь через два с половиной года после смерти Гунтарса. И я знаю, что он меня любит. Я очень благодарна ему за то, что он вытащил меня из депрессии, и не хочу его потерять и очень им дорожу. Он был женат, теперь свободен. У нас с ним гостевой брак - мы вместе проводим пятницу, субботу и воскресенье. Моя жизнь полна радостями и никак не пуста и не уныла. Но вот что я вам скажу: мы ничего не забываем, а наша любовь никогда не проходит. И новая любовь не вытесняет старую, а просто приходит ей на смену.
Вопросы, на которые у меня нет ответов
Выходит, любая женщина способна колдовством довести своего бывшего любимого до смерти или погубить соперницу и разрушить чужое счастье? Можно ли было как-то уберечься от катастрофы? На что нам следовало обратить внимание и когда мы совершили ошибку? Неужели доброта и сочувствие наказуемы и нам нельзя помогать тем, с кем мы расстались?
Наталья Беседина