Календарь
Реклама
He созрели яблочки
- Раздел: Женские истории
| - Опубликовано: 21 октября, 23:10
Потом те же соседки вели меня в палату после родов (а это уже были роды, хоть и ранние), а у меня в ушах стоял тихий писк новорождённой девочки - моей дочки, которая была уже почти полноценным ребёнком, и если бы это случилось через две недели, её бы попытались спасти. А так мне её даже не показали.
Мир рухнул. Я постоянно плакала. На целых пол года устроила себе добровольное затворничество. Никого не хотела видеть, ни с кем общаться. Известия «из мира» о том, что у кого-то кто-то родился, для меня были как нож в сердце. Казалось, меня никто не может и не хочет понять. Свекровь (из лучших, конечно же, побуждений) говорила:
- Я сделала шесть абортов, что, из-за каждого убиваться? Молодые, ещё родите.
Ночные кошмары не давали мне спать. Сюжеты разные, но смысл один - дочь жива, лежит, плачет, просит кушать. Я её ищу, спрашиваю у всех «где она?», а вокруг миллионы равнодушных лиц. Я их всех ненавидела, даже чужих детей ненавидела за то, что они живы, а моя крошка...
В общем, во мне что-то надломилось. Через год я забеременела, но восторга не было, лишь какое-то тупое равнодушие. На УЗИ даже не спросила, кто будет - мальчик или девочка, И в семье моей тоже что-то разбилось. Когда я была беременна дочкой, муж ездил меня встречать с работы на другой конец города, водил за ручку, оберегал от падений, фрукты покупал килограммами. А со вторым ребёнком - полный ноль; вечно занят, даже поговорить ему некогда было, не то что погулять вместе. Хочешь фруктов? Сама купи, вон деньги.
Сын родился в январе 1991 года. Всю беременность я билась в очередях за колбасой, молоком, маслом, таскала вёдрами картошку, банками - компот и варенье на 8-й этаж без лифта. О моей беременности муж вспомнил, только когда, придя утром домой, не обнаружил меня «на месте». Ночью без него увезли. Соседка провожала, она же сообщила ему, где я.
Папина болезнь меж тем прогрессировала. Когда он уже не мог ходить, просил у нас старую обувь, чтобы хоть чем-то полезным заняться, зашивал её. Я тащила ему всё, что нужно и что не нужно. Хорошо помню, как он малину подвязывал по осени, ползком. Сделал кружок по малине, подполз к костылям - и свиньям еду варить пошёл. Сына моего любил без ума, тосковал по нему страшно.
На похороны я ребёнка не взяла - честно, не до него мне было. Все слёзы выплакала, пока папа болел. Но на лице, видимо, была такая скорбь, что даже прохожие спрашивали:
- Девушка, у вас горе?
Только папа мог понять меня без лишних слов. Помню, увидев однажды следы побоев на моём лице, он спросил:
- Что это?
- Муж так любит.
- Разводись немедленно. На беду наш разговор услышала мама. И сразу в крик:
- Какое разводись? Семью сохранять надо, ребёнок у них.
Лица моего она будто не видела. Только он, мой папочка, мог меня защитить, даже больной, даже не ходячий. Как-то на свадьбе у брата мужу что-то померещилось, он устроил пьяный дебош. Я не знала, где спасаться, убежала к папе в комнату, думала, может, при нём кидаться не будет. Нет, не унялся. Папа поднялся, без костылей дошёл до мужа, взял его за грудки, прижал к шифоньеру и сказал:
- Убью, щенок.
И только тогда у него ноги подкашиваться стали. Муж его на руках до кровати тащил, говорил:
- Всё, па, не буду больше. На похоронах муж и брат крепко держали меня, чтобы в могилу не прыгнула вслед за отцом. Да не хотела я прыгать, просто на гроб хотела посмотреть в последний раз. С мужем мы разошлись через полгода после смерти папы. В последние минуты жизни, прощаясь с мамой, папа ей сказал:
- Не мешай им разводиться, они всё равно жить не будут.
Как в воду глядел. Сейчас у меня двое детей. Я их люблю, конечно, оберегаю, лечу, жалею, стараюсь понимать. Но любить так, как любила старшую дочь, не могу, умерла во мне любовь почти двадцать лет назад. У меня есть отчим -замечательный, душевный человек. Он живёт моими проблемами, помогает даже тогда, когда мог бы вообще не заметить. Я очень благодарна ему и по-своему люблю. Но не дай бог, заболеет он, как папа, буду ли я так же реагировать на его боль? Вообще мои дети и отчим - как будто подмена тех людей, которых я когда-то искренне, без лукавства любила. Как бы жестоко ни звучало, но это правда. Связь с Геной сначала была случайным романом, даже иитрижкой. Но одной встречей, как я рассчитывала, всё не закончилось. Он ходил и ходил, всегда был «под рукой». Без разговоров приходил на помощь, в чём бы она ни заключалась. Настал момент, когда я поняла, что не могу сказать ему «уходи», но в любом случае наш роман не мог закончиться хеппи-эндом: мой мужчина был женат. Тогда я начала провоцировать его на ревность. Специально подстраивала некрасивые ситуации - думала, сам уйдёт. Но он терпел. Спрашивал:
- Ты понимаешь, что делаешь мне больно?
- Понимаю) - отвечала я. Затем о наших отношениях
узнала его жена, потребовала
прекратить. Мы подчинились, но смотреть на него страдающего она смогла лишь пять дней, больше её женское сердце не выдержало. Сама заставила его мне позвонить, помириться. Потом приезжали вместе, она гладила мою руку и говорила:
- Не бросай Гену, ему плохо без тебя.
Мы ездили вместе в сауну, на озеро, по магазинам. Они приезжали на день рождения к моей дочери, я ходила на именины к их сыну. Мы созванивались с Леной, пытались найти выход из создавшейся ситуации. Они ведь прожили вместе до меня четырнадцать лет без сильных ссор, скандалов, во взаимопонимании. И вот после встречи со мной Гене стали нужны мы обе. И от жены не уходил, и меня не отпускал. А я без него могла прожить примерно три дня, потом, как больная лиса, начинала беситься, мне хотелось бить посуду, рвать одежду. А через какое-то время я теряла силы, и мне трудно было даже у плиты стоять. По том приезжал мой Геночка, мы мирились, и я снова летала, как бабочка, у меня всё получалось и на всё хватало сил. Это был единственный мужчина в моей жизни, который любил меня такую, какая есть, мне не приходилось притворяться. Но мы расстались. Его жена Лена ждала ребёнка, а он настолько ответственный человек, что решил наступить на горло собственным чувствам, только бы близкие не страдали. О, как я мучалась, как страдала. Два года мне казалось, что больше никогда и никого я не полюблю. А ведь жизнь без любви пуста. А потом закрутился служебный роман с Романом, и Гена отошёл на задний план. Роман был страстный, головокружительный. А Рома - нежный, заботливый и, казалось, не на шутку влюблён. Мы работали вместе, занимались моим огородом, его садом, ремонтировали подвал, ходили в гости, приглашали гостей к себе. И не надоедали друг другу. Почти полгода я считала себя счастливейшей из женщин. На свадьбе у моей сестры нам вручили приз как самой влюблённой паре после жениха и невесты.
Однажды придя с работы, я не обнаружила ни Ромы, ни его вещей. Он ушёл, исчез без объяснений. А я с нервным срывом попала в психиатрическую больницу. Только там под действием сильных препаратов начала спать. В перерывах ревела и проклинала свою сексуальность. Враньё, что мужчины ради горячей женщины забудут всё. Я проклинала мужчин, говоривших мне когда-то «Ты - супер», «Что же ты делаешь, волшебница», «У меня никогда такого не было». Просила врачей дать мне препараты, подавляющие желание, - чтоб навсегда. Даже предлагала вырезать мне что-нибудь.
Доктора были в тупике. Приглашали на беседу и Гену, и Рому, искали пути решения моей проблемы. Заведующая отделением недоумевала, зачем мне расставаться с Геной:
- Таких горящих глаз и такого восхищения женщиной я ещё не видела.
- Так ведь он женат и разводиться не будет, - отвечала я.
- Но такой заботы и сопереживания от мужей-то одна из миллиона видит. Это дорогого стоит.
Знала, милая женщина, что только он в больницу ко мне и ходит, только он исполняет все мои капризы, только он вытирает мои слёзы и пытается утешить. Только я-то свою сексуальность всё равно убила. Может быть, задушила собственной волей, может, препараты какие-то давали, как я просила. Так или иначе, не снятся мне больше эротические сны, если мужчины нет больше трёх дней. Секс для меня сейчас - нечто грязное и абсолютно ненужное.
А Геночка всё ходит и выручает меня из любой беды. Меняет протёкшие краны, возит на работу, если сломана моя машина, звонит и интересуется каждой мелочью в моей жизни. По возможности материально помогает - кризис ведь, что поделаешь. Я всё это принимаю, и не потому, что нуждаюсь в этом, просто понимаю, что ему важно заботиться обо мне. А я уже не женщина. Я умерла. Как яблонька в моём огороде, надломилась почти у корня, упала огромной кроной на землю и засохла. Не выдержала ветра, не созрели яблочки. Осталась одна веточка и яблочки на ней - все червивые. Год минул с тех пор, как ушёл Рома. Я боюсь заводить отношения с кем-то ещё, бегу от мужчин, придумывая нелепые причины. Недавно вот подруга познакомила с хорошим мужчиной - добрым, весёлым, компанейским, ответственным. Но мне он не по душе. А Ромка, кстати, женился на банкирше. Она поменяла его «ВАЗ» на иномарку, купила квартиру - живут. Может, со мной нельзя жить, потому что у меня туалета тёплого нет? И ванна отсутствует - баня только. Во мне не осталось никакой любви. Для детей я скорее отец, чем мать. Не позволю себе, чтобы они нуждались. Если заболеют, не дай бог, вывернусь наизнанку, но лекарства куплю. Если им будет грозить опасность - буду биться насмерть, защищая их. Но нежности во мне нет. Я завидую жёнам, счастливым в браке. Но даже не знаю, хочу ли быть женой. Боюсь, не, переживу больше такого стресса.
«Моя семья»
- Комментарии [0]
- Просмотров: 706
|

