Декларируемый мужчинами идеал женщины - покорной, уступчивой, заботливой, понимающей - сбил с толку не одну горячую красотку. Да и хладнокровные умницы тоже попадались на эту удочку. Каждая из нас, наверное, хоть раз в жизни старалась во всем угождать своему мужчине, засунув собственную природу подальше. Как чеховская Душечка: да, милый, конечно, милый, как скажешь, милый. Что из этого получалось? Примерно то же, что и у именитых красавиц и умниц. Мужчины начинали скучать с идеалом. Одни женщины смирялись с такой переменой, другие потихоньку зверели и снова становились сами собой.
Рита Хейворт
Имя американской киноактрисы Риты Хейворт (1918-1987) вошло в историю Голливуда как «богини любви 40-х» за десять лет до эпохи Мэрилин Монро. В фильме «Гилда» она так эротично снимала длинные лайковые перчатки, что на просмотре жены закрывали мужьям глаза, а цензоры возмущались: «Что она себе позволяет! Это стриптиз!» Секс-символ Америки возбуждал аппетиты миллионов мужчин, но Рита выбирала в спутники жизни удивительных уродов. Пять браков не научили ее ничему, несмотря на нее старания угодить любимым мужчинам. Позднее актрису стали называть «богиней безответной любви». Покорность Риты поначалу вызывала недоумение, ведь в ее жилах текла испанская кровь и настоящее имя звучало не иначе как Кармен (Маргарита Кармен Кансино). Но и на испанку бывает проруха. С рождения ей крупно не повезло с папашей. Кармен родилась 17 октября 1918 года в Нью-Йорке в семье цыганского танцора испанского происхождения Эдуардо Кансино. С трех лет он учил девочку танцевать, чтобы она могла выступать в семейном мюзикле. Учил своеобразно: когда она чуть оформилась в барышню, брал ее с собой в постель на глазах у матери. Цинично объяснял: «Чтобы знала, как понравиться мужчинам. Настоящий танец должен быть чувственным!» И 12-летняя девочка действительно преображалась на сцене в страстную женщину, танцевала как богиня, волнуя похотливых скотов -таких же, как папаша, в казино на Бродвее. Она ненавидела мужчин и мечтала встретить того единственного, который вытащит ее из грязного полумрака ночных клубов и возьмет в жены. Кто мог позариться на безграмотную девчонку, которая даже читать не умела? Нашлись ценители. 18-летнюю танцовщицу взял в жены голливудский Монте-Кристо - Эдвард Чарльз Джадсон (никто не знал, откуда у него деньги, поговаривали о криминальном бизнесе). Он пообещал юной жене открыть для нее двери кинокомпании «Коламбиа пикчерз» (обещание выполнил). Если папаша делал из дочери «настоящую мексиканку», заставляя красить каштановые волосы в цвет воронова крыла и туго завязывать их в пучок на затылке, то муж задался целью создать девушку-«секси». Придумал ей новое имя - Рита Хейворт, потребовал перекрасить волосы в рыжий цвет и облагородить лоб. Для этого Рита целый год ежедневно увлажняла, выпрямляла, подкрашивала жесткие кудри, чтобы вытравить природный цвет волос, и еженедельно выжигала химическим составом полосы, чтобы поднять линию лба. В завершение муж настоял на том, чтобы Рита сделала пластическую операцию по изменению формы носа. Искусство требует жертв, но этот Пигмалион заявил: «Спи с кем хочешь, если это нужно для карьеры, но не смей от меня уходить - плесну в лицо кислотой». Недаром второй муж Риты назовет своего предшественника сутенером. Рита была для Джадсона удачным инвестиционным проектом, который можно было предложить деловым партнерам и поколотить при случае. Несмотря на угрозу, союз распался. Однажды Джадсон получил письмо от жены: «Спасибо, что научил меня читать и писать. Теперь я прочту много умных книг и Орсону не будет за меня стыдно». Рита сменила тирана криминального на утонченного. Вторым мужем актрисы стал режиссер, актер и певец Орсон Уэллс. Вундеркинд и интеллектуал, талантливый авантюрист, богатый наследник, юноша из высшего общества. В свое время он брал уроки магии у факира и удирал от опекунов в Испанию, чтобы стать тореадором. А к 25 годам прославился радиопостановкой «Война миров» (слушатели поверили и всерьез стали готовиться в концу света). Зачем ему нужна была глупенькая девица? Мальчикам из хороших семей нравятся «беспородные» девочки.
Орсон увидел Риту то ли в фильме, то ли в журнале и огорошил друзей решительным заявлением: «Я на ней женюсь». Пять недель звонил актрисе домой, пока она не сняла трубку сама, добился встречи и вскоре сделал предложение. Рита не устояла перед таким натиском. К тому же мужчина был неведомой ей породы: заботливый, предупредительный, галантный. Неужели ей наконец улыбнулось счастье? Чувство было большим и взаимным. Поначалу даже невежество жены умиляло Орсона. Тем интереснее, как менялась его реакция на разные модели поведения любимой женщины. За семь лет брака Рита перепробовала много домашних «ролей». Бракосочетание освещали все СМИ (самый умный женился на самой красивой!), гости завидовали жениху, глядя на страстный танец невесты. Он и сам завидовал себе, а спустя некоторое время написал в дневнике растерянные строчки о молодой жене: «.. .Что сочетает красоту сирены с холодностью и вялостью медузы». В постели Рита не умела танцевать, хуже того - она превращалась в заботливую мамашу и могла сказать: «Не забывай о своем позвоночнике!» У Орсона был букет заболеваний, он носил ортопедический корсет и зверел, когда к нему относились как к ребенку, а не как к мужчине. С неожиданной асексуальностью жены примиряли только ее танцы. Рита завела специальный сценический гардероб с нарядами и танцевала дома только для мужа. Это его заводило, но недолго. Орсон стал исчезать из дома на несколько дней, испанская кровь Риты вскипала, она нанимала детективов и устраивала грандиозные скандалы, когда муж возвращался из публичных домов. В такие минуты Орсон был счастлив: его жена - женщина, а не нянька! Увы, Рита не сделала выводов. Ей по-прежнему хотелось быть идеальной женой. Семейный кризис совпал с творческим. Орсон увлекся политикой. Рита с готовностью приняла участие в его предвыборной кампании. Но перед выборами, имея хорошие шансы на победу, Орсон вдруг передумал баллотироваться в сенат. Он заявил, что не желает управлять людьми, которые голосуют за него только потому, что его жена - любимица публики. Рита пожала плечами: не хочет так не хочет, лишь бы милому было хорошо. А чтобы он чувствовал себя нужным, сообщила мужу, что он скоро станет отцом. Орсон не выказал энтузиазма, новорожденной дочери радовалась только мама. Конечно, ее огорчало равнодушие мужа, но разве можно было на него сердиться? Ее милый вдохновился новой идеей, его опять потянуло в кино. Она любила его таким - увлеченным, энергичным. Орсон велел Рите остричь волосы и перекраситься в русый цвет -ему нужна была холодная героиня. На съемочной площадке он превращался в тирана, много пил и вызывал к себе шлюх - чтобы снять напряжение. Рита тоже начала пить. Казалось, она готова была делать что угодно, лишь бы делать это вместе с мужем. Он не оценил - написал в дневнике: «После съемок разведусь. Иначе окончательно испорчу ей жизнь. Может быть, она будет счастлива с другим». Их развели в 1947 году. Через год актриса вышла замуж за известного ловеласа Али Хана, бросила ради него кино, согласившись на «золотую клетку», родила вторую дочь, но не выдержала измен и ушла от мужа. Вопреки надеждам Орсона, следующие браки не принесли Рите счастья. В конце жизни актриса едва не спилась, забросила детей, стала мрачной и нелюдимой, появились провалы в памяти. За шесть лет до смерти опеку над ней взяла младшая дочь. В 1987 году Рита Хейворт впала в кому и умерла.
Джейн Биркин
Англо-французская актриса и певица Джейн Биркин (род. в 1946 г.) прославилась скандальным союзом с культовым шансонье и композитором Сержем Генсбуром. Но до встречи с Сержем был первый брак (всего три) с не менее известным композитором Джоном Барри. Чтобы оценить его популярность, достаточно сказать, что он написал музыку к одиннадцати фильмам о Джеймсе Бонде (в копилке его достижений пять премий «Оскар» и награда «Золотой глобус»). Об этом браке актрисы известно крайне мало, сама Джейн не любит о нем вспоминать. Отшучивается: «Это был слишком идеальный брак для неидеальной девочки». Не совсем так. На момент встречи Джейн едва исполнилось 17 лет, Барри был старше на 13 лет и уже кое-что из себя представлял. О чем свидетельствовал «ягуар» в его гараже. Девушка брала только молодостью, но, видимо, уже тогда в ее хрупкой внешности было то, что поможет ей спустя несколько лет стать «французским секс-котенком шестидесятых». Будущая путеводная звезда раскованной молодежи родилась в Англии, в добропорядочной семье папы-военного и мамы-актрисы. Дома царили дружная, любящая атмосфера, культ изящных искусств и прогрессивные взгляды на воспитание. Во всяком случае, все решения дочери принимались без истерик - будь то выбор актерской карьеры или раннее замужество.
Джейн и Барри познакомились во время проб к мюзиклу. Подробности их встречи неизвестны по причине все той же скрытности актрисы. Поженились, когда невеста достигла совершеннолетия. Стоит сказать, что в 60-е гг. Лондон называли не иначе как «свингующий», он стал центром молодежной жизни, которая противопоставила викторианской морали свою, хиппующую: свободу духа и тела символизировали рок, гашиш и противозачаточные пилюли. Джейн была частью этой культуры. И вдруг, став замужней дамой, вмиг преобразилась: превратилась в образцовую хозяйку дома и жену. Все, кто знал Джейн близко, немало удивились метаморфозе. Ее послушание привело в восторг корреспондента Newsweek, который неделю прожил в доме Барри, готовя о нем материал. Статья вышла под заголовком «Джон Барри, его образцовый «ягуар» и его образцовая жена». Еще бы! Дом хрустел от накрахмаленных простыней, порядок царил музейный, юная хозяйка вышколила прислугу до королевской точности. Ровно в полдень композитору подавали суп, подогретый до пятидесяти градусов. Хозяин предпочитал домашний отдых бурному веселью, и Джейн подстроилась под его размеренный ритм жизни. В 18 лет! Лишь изредка они ходили послушать Рос-троповича. Еще немного - и она обросла бы мхом. Но через год в семье родилась дочь Кейт, прибавилась забота об «образцовом ребенке». Жить стало веселей. А спустя еще год Барри бросил жену с ребенком и ушел. Что у них случилось, можно только догадываться. Если бы Джейн тогда вспомнила о своей репутации «плохой девчонки» и запустила в этого зануду тарелкой с супом, то, скорее всего, ушла бы сама. Но не выдержал Барри! Похоже, его затошнило от жениной правильности, благо своей хватало с лихвой. По контрасту совсем другими были отношения с Сержем Генсбуром. Противостояние началось с первого взгляда на съемках фильма «Слоган» Пьера Гримбла. Джейн не знала французского, Серж издевался над ней, нашептывая на съемочной площадке в ухо партнерше: «Что ты тут делаешь, дорогуша, без языка?» Она сбивалась, забывала вызубренный текст и готова была убить этого идиота, похабного, прокуренного и принципиально ходившего без нижнего белья. Отчаявшийся Гримбла организовал парочке приватный ужин, чтоб они смогли лучше познакомиться друг с другом и подружиться. Результат превзошел все ожидания! Искра проскочила мгновенно. Оказалось, Серж - тот человек, с которым Джейн может быть сама собой. Той, которая первой снялась в фильме Антониони «Фотоувеличение» обнаженной и которая в зрелом возрасте отправится с миротворческой миссией в Косово на танке. Бабник Генсбур, относившийся к женщинам как к расходному материалу, неожиданно озаботился покупкой собственного жилья. Друзья сразу поняли: он серьезно влюбился. Даже в лучшие времена совместной жизни строптивость, свойственная характерам супругов, не исчезла. На правах жены Джейн решила облагородить неряшливый гардероб супруга. Серж сопротивлялся: «Не надо делать из старого облезлого волка хорошенького котенка с дурацкими бантиками!» Но в итоге уступал, хотя бы в мелочах. Ведь туфли из кожи питона - это мелочи?.. Он посвятил Джейн песню, которая стала гимном их любви и приоткрыла секрет столь яркого союза: «Я тебя люблю... я тоже нет». К концу отношений маленькие стычки переросли в большие дебоши. Джейн оставила Генсбура. Тем не менее союз продлился 12 лет, в браке родилась вторая дочь. После развода бывшие супруги поддерживали теплые отношения до третьего замужества и беременности Джейн. Генсбур умер в 1991 году, а Джейн Биркин до сих пор поет только его песни. Песни человека, с которым могла не изменять себе.
Любовь Менделеева
То, что дочь гениального химика Любовь (1881-1939) была женой гениального поэта Александра Блока, известно всем. Их чудаковатый, почти платонический союз тоже на слуху. У великих свои причуды! Но Любовь Дмитриевна не была «великой», она была нормальной здравомыслящей женщиной. Чего ей стоило приспособиться к «причудам» мужа, наверное, знала только она. По молодости ни с кем не делилась и лишь после смерти мужа написала книгу «И быль, и небылицы о Блоке и о себе». Это книга о любви, возвышенной и убийственно жертвенной. С тех пор как Саша и Люба сыграли в домашнем спектакле (были соседями по даче) Гамлета и Офелию, Блоку взбрело в голову, что это - божественный знак, и дочка соседей -его Прекрасная Дама, Незнакомка, Вечная Жена, Таинственная Дева, о которой он грезил со времен увлечения сочинениями В. Соловьева о неземной любви. Люба настолько устала от его высокопарности, что сначала просила: «Только не надо все мистифицировать!», потом уехала в Петербург учиться на женских курсах и надеялась забыть замороченного поклонника. Интуитивно она предчувствовала будущую мучительность их отношений и бежала от них. Блок нашел ее и в столице. Ходил тенью, писал письма. Люба не выдержала и ответила резко. Ничто так не распаляет мужчину, как отказ Прекрасной Дамы! (К слову, Люба была отнюдь не красоткой, а девушкой с крепкой крестьянской фигуркой и простым лицом, но поэты воспринимают прекрасное не буквально.) Однажды на курсах проводили благотворительный вечер, Люба ушла с ученицами в дальний класс; пришел Саша и, никого не спрашивая и ведомый внутренним чутьем, прошел через незнакомые коридоры и остановился у комнаты, где сидели курсистки. На Любу это произвело такое сильное впечатление, что в тот вечер она согласилась стать его женой. Вскоре Люба влюбилась в суженого - бывает и такое, молодые люди заваливали друг друга нежными письмами и, несмотря на протесты матери Блока (она боготворила сына и страшно ревновала к невестке), поженились в университетской церквушке. Семейная жизнь началась странно. Жили вместе, но не как муж и жена. «Я до идиотизма ничего не понимала в любовных делах», - писала Менделеева в книге. Чувствовала, что что-то не так, поделилась с матерью и, преодолевая смущение, спросила у мужа, почему он с ней не спит. Блок объяснил: Прекрасной Даме можно только поклоняться, ее нельзя унижать плотской любовью! Через год Любе удалось добиться близости, но опыт принес только разочарование. Может, муж был прав? Она изо всех сил старалась принять его взгляды на жизнь и стала той самой «душечкой». Любови Дмитриевне поклонялся не только Блок, но и его друзья. Они комментировали каждый ее жест, перемену в лице, платье, прическе. Люба терпела. Особенно увлекся поэт Андрей Белый. Однако он увидел в жене друга не только Прекрасную Даму, но и женщину и - предложил уйти к нему, о чем написал страстное письмо. «Правильная» жена Люба показала послание мужу и свекрови. Блок немедленно написал ответ Белому. Выяснения отношений закончились уверениями в вечной дружбе. Любе казалось, что она скоро сойдет с ума. Ей даже захотелось изменить мужу с Белым, чтобы перестать быть идеальной. Испугала мысль, что друзья поэты сочтут ее поступок еще одним поводом для своих философских бесед. Наступил логичный момент, когда идеальная супруга стала действовать Блоку на нервы. Он написал пьесу «Балаганчик», в которой показал в образе недалекой Коломбины свою жену. Более того - влюбился в актрису Наталью Волохову, которая по сути играла Любу. Блок даже заговаривал о разводе. Курьезность ситуации усугубилась тем, что «душечка» Люба пришла к сопернице с искренним пожеланием счастья и готовностью вверить ее заботам любимого мужа. Но очень просила щадить его тонкую душевную организацию, с пониманием относиться к поэтической нервозности и зависимости от властной матери. Волохова пришла в ужас и отказалась от такого «счастья». Наконец неестественность навязанной роли достала и Любу. Она готова была отдаться «на произвол каждого, кто стал бы за ней ухаживать». Этим «кем-то» оказался приятель Блока по литературному цеху Георгий Чулков. Были и другие кавалеры; Люба познала радость физической любви и стала «жить для себя». Блок тоже не монашествовал (биографы насчитали более 300 любовниц). Свободный брак устраивал обоих. Люба осуществила давнюю мечту стать актрисой, играла в театре Мейерхольда, там же завязался бурный роман с актером Константином Давидовским. Эта связь обернулась для нее трагедией и стала испытанием для семьи. Люба забеременела. Ужас случившегося был связан для нее не только со страхом перед общественным осуждением. Еще ребенком она слышала, как во время родов кричала от боли мать, и страшно боялась рожать. Накануне свадьбы Люба проговорилась Блоку о детских страхах, поэт успокоил ее, сказав, что у них никогда не будет детей... Пока Люба думала, как поступить, все сроки для прерывания беременности вышли. Она уволилась из театра, заперлась в доме родителей (к тому времени они уже умерли) и общалась с внешним миром только через письма. Основным адресатом был муж. Блок почувствовал перемену в ее интонациях, приехал к жене и повел себя удивительно благородно. Он сказал: «Я приму этого ребенка как своего». И остался рядом с женой.Худшие опасения Любы сбылись. Она рожала в муках четыре дня и молила о смерти, мальчик появился на свет слабым, прожил всего восемь дней и умер. Молодая мама едва не лишилась рассудка от горя. Но друзья говорили, что Блок страдал еще сильнее. В его лирике появилось богоборческое стихотворение «На смерть младенца». Он пошел против матери, которой заявил, что если она будет третировать Любу, он уедет к жене (этот бунт было похлеще претензий к Богу!). Но дальше слов угрозы не пошли. Постепенно супруги вернулись к свободным отношениям и жили отдельно. Внешняя независимость Любы и Александра не имела ничего общего с внутренней преданностью друг другу. Пришло время - и за великодушие мужа Люба отблагодарила его сторицей. Узнав о бедственном положении мужа и свекрови, она оставила миссию сестры милосердия на фронте и вернулась домой. Взвалила на себя все хозяйство: колола дрова, подрабатывала актерскими выступлениями, организовывала поэтические вечера для мужа, пока его не скрутила болезнь. Блок умирал долго и тяжело. Врачи не могли поставить диагноз. Он перестал спать, слабость сменялась приступами ярости, когда он крушил мебель и рвал черновики, но самыми страшными были приступы адской боли. Блок кричал так, что слышали соседи. Все это время Люба была рядом или ездила по инстанциям, добиваясь для поэта разрешения на лечение в Финляндии. В тот день, когда прислали загранпаспорт, Блок умер. Перед смертью он позвал мать и жену, попросил их встать по обе стороны его постели, взял обеих за руки и ушел из жизни. С той минуты невестка и свекровь, всю жизнь прожившие как кошка с собакой, уже не расставались, их породнила общая потеря. Любовь Менделеева умерла с именем мужа на устах.